Пятница

     Стали бабы смеяться над ним. Юпла скоро вошёл в избу, начал баб прибаутками потешать, ел, пил да закусывал, да песенки затягивал. Под конец того напился, наелся, встал и заковылял к двери...

     — Великий грех это вы, бабы, делаете! В пятницу работать! Что же теперича, — бормотал он: — матушка Прасковья-Пятница? Ведь она сокрушается об вашем безумии... ах, нехорошо!

     Бабы стали плакать, но работы бросить боялись, потому что Егор очень строго пригрозил.

     — Так, когда Егор-то придет? — спросил Юпла, вылезая из избы в сени.

     — Да ране завтрева не придет ни за что...

     — Верно ли?

     — Это верно. Раньше, как завтра, никак не придет.

     — Ну, так будьте здоровы, пойти к свату...

     С этими словами Юпла вышел из избы, замотав кое-что на ус.

 

5

     Подошел вечер, бабы лучину, сидят да работают, за печкой сверчки куют, по стенам тараканы ползают и шлепаются с потолка об лавки. Вода в рукомойнике капает, и слышно, как ребенок соску сосет. Вечер стоял непогожий, ветреный, то и дело дождь по стеклу стучал, да ветер в щели оконные шипел, словно зверь какой хищный.

     — Эка непогодь-то! — толковали промежду собой бабы боязливо... — Что теперь в поле? Страсть...

     — Ни конному, ни пешему дороги нет...

     — Пуще всего, — заговорила Егорова жена: — без мужика страшно!... Ну, лихой человек?.. Сохрани господи и помилуй!..

     Только что она сказала это, ан в окошко кто-то и застучи... Бабы так и встрепенулись...

     — Отворите! — кто-то глухим и жалобным этаким голосом говорил.

     — Кто там?

     — Отворите...

     — Да кто?...

     — Пятница!..

     Как стояли бабы, так все на пол и грохнулись от испуга. Долго они опомниться не могли, все к земле головами лежали, и глаза свои поднять боялись; наконец того видят, что Пятница всё стучится и всё жалобно просит пустить ее и плачет. Стали бабы одна другую понукать.

     — Иди ты!

     — Эва! А ты-то? Ты хозяйка!

     — У меня руки заняты...

     — А  мне что!

     — Марья, иди ты!

     — Что ты, очумела!...

     Тут Пятница не вытерпела, говорит в окно:

     — Марья, отвори! Приказываю!

     Марья затряслась всем телом, побледнела и пополовела как мертвец, — однако же кое-как поплелась отворять. Слышат бабы, как она замком деревянным застучала, слышат, как калитка отворилась, — а вслед за этим Марья вскрикнула ровно сумасшедшая и наземь без памяти повалилась.

     Дрожат наши бабы и бога молят и молитвы творят.

Дополнительная информация