Сибирь — не Чёрное море

Это был хитрый мужичонко, «русский самородок». Лет тридцать тому назад он был дрожжевым мастером.

Напившись пьяным, он думал: почему лицо, не закрытое одеждой, не мерзнет, а тело мёрзнет, почему на юге фруктовые деревья дают плоды, а на севере нет. И решил быть садоводом.

Стал приучать южные деревья к северному климату и добился многого. Через двадцать лет его сад под Омском занимал десять десятин. Сад требовал затрат, и потому Комиссарову приходилось изворачиваться, рекламировать свой сад, обивать пороги у губернаторов. Притворялся глухим, чтобы слышать, что говорят о его саде, устраивал фокусы в саду, и действительно было что посмотреть: трёх-саженные зелёные кипарисы и рядом — замёрзшая берёза. Необыкновенные цветы, иногда даже окрашенные особым способом, особой поливкой, химическими составами.

От царя получил золотые часы, от разных учёных обществ Почётные грамоты и письма, субсидии. Получил звание учёного агронома, а на выставках демонстративно стоял у яблок из своего сада в одной рубахе, без пояса и босой.

На его рекламных листочках стояли слова: «Ермак покорил Сибирь, а Комиссаров климат сибирский».

Шло время, была война, революция, а теперь — временное правительство Колчака. На автомобилях приезжал с англичанами, американцами сам Колчак. Подивились, похвалили и уехали.

Комиссаров решил отдать визит, деньжонок достать, как доставал у губернаторов, а ведь это почти царь, а за удивление должно платить деньгами.

Неприветливо встретил садовода Комиссарова часовой у дворца Колчака и подозрительно покосился на огромный букет с ярко-красными, с художественно разбросанными, как драгоценные самоцветы-камни, голубыми, желты-ми, синими цветами.

Тревожный свисток. Десятки людей.

— В чем дело?

— Букет правителю Колчаку. Он был у меня в саду и удивлялся. Я глухой не слышу.

— Еще бомбы в букете.

— Вот мои документы. Царские подарки имею. «Ермак покорил Сибирь, а Комиссаров климат сибирский». Это из приказа губернатора Надарова.

Рассматривают, пропускают, но еще сомневаются — докладывают Колчаку: «Он босой и в одной рубахе, без шапки».

— Пустите этого чудака, он безвреден.

— Вид ваше превосходительство, подозрительный, большевистский, нельзя доверять, может быть, там в букете бомбы.

— Нет, я его знаю, был у него в саду, хороший сад, достойный внимания. Был у губернаторов — безопасен.

И вот с низким поклоном жене Колчака Анне Васильевне Тимерёвой босой человек преподносит букет цветов.

— Ах, какая прелесть! — щебечет Анна Васильевна и смеется.— Чудные цветы!

И подносит к лицу, нюхает.

— Да, замечательные пунцовые розы!

Комиссаров докладывает о саде, как делал это губернаторам, и просит субсидии.

Колчак сух, неразговорчив. Коротко обрезает.

— Я не могу дать субсидии. Не время теперь разводить сады, когда всюду большевики.

— Ваше превосходительство, смею вам доложить, это не розы, а пионы, и Сибирь ведь не Черное море, это надо учесть, ваше превосходительство. Сибирь не Чёрное море.

Колчак понял. Колчак вспомнил слова Гайды.

— Уметь управлять кораблем, не значит управлять Россией!

И затопал ногами, истерически закричал:

— Вон его, мерзавца, негодяя, большевика!!!

Десятки услужливых рук стали толкать непонимающего старика.

Анна Васильевна от неожиданности выронила большой букет, и он лежал красным пятном на полу.

Колчак топал ногами и продолжал кричать:

— Вон, негодяй!

— Это пионы, а не розы, не розы, а Сибирь — не Чёрное море! — кричал Комиссаров.

Еще не успокоился Колчак, ногами пинал букет, как футбольный мяч, а букет был крепкий и упругий.

 

ПРИМЕЧАНИЕ

 Р. Г а й д а — колчаковский генерал, участник чехословацкого мятежа в Западной Сибири.

 

Сорокин А.С.
С65 Запах родины. – Омск: Омское книжное издательство, 1984 – 272 с., ил.
Тираж: 30000 экз.
Распознавание текста: Open OCR Cuneiform
Оператор: Сухоруков Б.Б.

Дополнительная информация